О вдохновении или Кто сочинял плетеную мебель?

Главная >> Статьи про плетеную мебель >> О вдохновении или Кто сочинял плетеную мебель?

О вдохновении или Кто сочинял плетеную мебель?Некоторые дизайнеры носят перчатки и мажут руки жирным кремом чаще, чем другие. Не потому, что они живут в промозглой Скандинавии и работают на улице. Не потому, что кожа чувствительна, как китайская органза.

И даже не потому, что они – вынужденные деревенские умельцы, и после рисования эскизов должны набрать помойных досок, распилить, обстругать и облачить. Просто они – дизайнеры плетеной мебели. А лоза и ротанг до отвращения колючи.

Кто был первым?

Впрочем, дизайнерам плетеной мебели – тем, самым первым и обласканным – даже завидуют. Еще бы – в каждом приличном аристократическом хозяйстве водилось желтое кресло с пледом и стариком-подагриком. Или диван с округлой спинкой. В крайнем случае – скамеечка для ног. А без плетения – какой аристократизм?

Самые занятые дизайнеры жили в США. В середине девятнадцатого века театральные дивы, а затем и рядовые хозяйки больших домов полюбили «небрежную роскошь юга». Вскоре кто-то гениальный по фамилии Вэйкфилд открыл первую фабрику плетеных изделий в деревеньке Ридинг, штат Массачусетс.

Потом деревенька стала городишком, а у Вэйкфилда появились подражатели. Некоторые из них умудрялись плести оригинально, а иные счастливцы запомнились и остались строчками в лощеных талмудах – перечнях антикварной мебели, за которой стоит носиться по миру.

Вот трое, которых знает любой антиквар:

Хейвуды и Вэйкфилды

О вдохновении или Кто сочинял плетеную мебель?На самом деле, туманный и плохо запомнившийся Вэйкфилд не был первым. Он открыл свою лавку в 1855 году. А почти за тридцать лет до этого – в 1826 – в Америке появились братья Хейвуд. Война двух мебельщиков затянулась на десятилетия: одни били «проверенной классикой», другие тут же отвечали «выгодными ценами». Одни выезжали к покупателям на дом и рассылали рождественские открытки, вторые соглашались торговаться и продавать в долг.

Пора битв закончилась в 1897 году, когда мягкотелые потомки Хейвудов и Вэйкфилдов осмелились открыть совместную фирму. Компания царствовала еще около тридцати лет: две фабрики сочинили за современных дизайнеров практически все: разряженные кресла-качалки, приземистые диваны, плотные, будто обитые репсом, кровати. Компанию пришлось закрыть в 1930-х годах, когда ушли последние носители фамилий. А мебель «а-ля Вэйкфилд» мастерят и сейчас.

Густав Стикли

Если американские домохозяйки выбирали между двумя фамилиями – Хейвуд и Вэйкфилд, - то в Германии покупали то, что выставляли местные безымянные мебельщики. А выставляли они скупо: в домах оседали жесткие ивовые кресла, одинаковые, как булыжники на мостовой, детские кроватки и долговязые, в библейских картинках, ширмы.

Все это – вместе с одиннадцатью детьми – взяла с собой в США семья Штокель. Позже самый младший, Густав, объединит немецкие прямые линии со сложными завитками викторианской эпохи и создаст то, что назовут новой американской мебелью. Плетением Стикли заболели к двадцатым годам девятнадцатого века: легкие лакированные кресла напоминали традиционную мебель, а кровати можно было втаскивать в любую спальню, настолько они были просты.

Пол Кьярехольм

О вдохновении или Кто сочинял плетеную мебель?В сравнении с плетением девятнадцатого века мебель тридцатых годов казалась «пустой» и простоватой: тяжелые ножки постройнели и вытянулись, спинки растеряли густой ажур, а кровати из подобий ракушек и роз превратились в понятные прямоугольные ложа. Но послевоенное поколение пятидесятых не устроило даже это. Нужны были предельно честные формы, аскетичные краски и дешевые материалы.

И тут датский архитектор Кьярехольм – он родился в 1929 году и уже успел стать узнаваемым – набрел на лозу. Многое из своих коллекций дизайнер мастерил для себя. Но и остальным нравились прямые линии, напоминающие труды других, именитых, модернистов – Алвара Аалто или Миса ванн дер Роэ. А у Кьярехольма было еще и отличие, которое особенно нравилось девушкам и молодым семьям – теплая, «деревенская» плетеная текстура. Недорогая лоза умиляла и давала надежду – а уж надежды были готовы покупать в любых количествах.


А однажды дизайнерам все надоедает. Они снимают перчатки и вывозят постылую колкую лозу куда-нибудь за город. Они много говорят о новых формах и дурном традиционализме, плавят пластмассу, клеят толстые громадины из гофрокартона и даже выставляются в музеях какого-нибудь постмодернистического натурреализма.

Но вот снова приходят перемены, и вместо стекла в квартирах появляется дерево. Женщины меняют широкие брюки-афгани на летящие платья, а мужчины закусывают губу и чаще пропадают на работе. Потом все ищут надежд и тянутся к традициям. Дизайнеры вновь надевают перчатки.